была закрыта на два механизма задраивания, то есть два рычага, которые я быстро повернула. За ней слева ниша с душем, видимо для обеззараживания и смыва радиации. Дальше ещё одна такая же дверь, открываю и вижу коридорчик с шестью шкафами, в которых лежали старые ОЗК и противогазы. Коридор упирался в бетонную стену, которую в случае чего должны были сломать. Зачем так мудрить непонятно, проще поставить еще одну дверь, впрочем я не эксперт в бункеростроении. Около двери электрошкаф, в нем я поднимаю рубильник и на стенах загораются светильники. Электричество есть, осталось проверить воду. Напротив стоящих справа металлических шкафов есть дверь, за ней помещение с двумя кушетками, тремя медицинскими шкафчиками со стеклянными стенками и большим блестящим столом. Напротив вход в санблок, там душевая и унитаз с раковиной как в поездах. Трубы блестят, сделаны из нержавейки, такие сотню лет простоял как новенькие, так что вода должна быть. Так и оказалось, стоило повернуть вентиль, а за ним и барашек крана, как побежала вода. Вначале коричневая, затем всё светлее и светлее. Горячей почему то не было, может отключена, а может просто до конца не подвели, но я была и этому рада. Пыли здесь порядочно, нужно будет сделать уборку, но первым делом поменять замок. Потом обязательно притащить постельное, медикаменты и провизию. Это будет мое личное убежище, про него мало кто знает, здесь можно в случае чего отсидеться. Поднимаю стальной лист пола, там ниша под кабели, туда складываю золото апельсинов, кинжал, орла Фаберже и оставшиеся деньги. У меня недавно было сто двадцать пять тысяч, ювелиру отдала пятьдесят восемь, стало быть осталось шестьдесят семь. Неплохо меня раздел Моисеич, впрочем это того стоило, брюлики и статуэтка известного мастера будут неплохим вложением в будущее.
Пора домой, время уже пятый час, сегодня покататься не вышло, но может быть завтра получится.
Борис Моисеевич ещё не скоро пришел в себя, у него до сих пор тряслись руки. Больше всего его напугали глаза, такие равнодушные и мертвые. На него смотрели как на насекомое, решали раздавить или пусть ползет дальше. Чувство было премерзкое, такого он никогда не испытывал. Что было делать дальше он пока не решил, вроде надо позвонить своему куратору, но страх, липкий страх держал за горло. То что она его в случае чего уберет, он не сомневался ни секунды, тут ему никто не поможет. Рука потянулась к телефону, он набрал номер Волкова. Дальше он узнал о своей визитерше много чего интересного. Нет, не по телефону, а в одном летнем кафе, где он встретился со своим родственником, Волков приходился ему троюродным племянником. Он наверное единственный кто поддержал Дмитрия когда тот женился на Вере. Так ему тогда и сказал, — Пошли их всех на обрезанный конец, это твоя жизнь, поэтому живи как хочешь. Я вот женился на украинке и никогда об этом не жалел. Мне не повезло только в одном, моя Ангелина умерла при родах, оставила одного с новорожденной дочкой. Я до конца ей буду благодарен за нашу Аннушку, другой жены мне не надо, — говорил старый еврей вытирая слезы.
Теперь он внимательно слушал Волкова, и чем дальше, тем больше уверится в мысли, что про девушку нужно молчать. Ольга оказывается работала в ОБХСС у полковника Марчина, в это же время её неоднократно видели на Лубянке. Лично знакома с Щелоковым, он ей кстати недавно вручил орден Красной звезды. Имеет шикарную квартиру, дачу и иномарку с мотоциклом. Финансово независима, связи везде, даже за границей. Криминал её обходит стороной, сам Князь благоволит ей.
Вообщем много ещё чего такого, о чем можно задуматься. Уже прощаясь он услышал то, чего заставило его опять занервничать.
— Боря, ты же не забыл Львицу, которая тогда не отправила тебя за решетку?
— Конечно! У меня на руках была трехлетняя Аннушка, вот и пожалела Львова, я ей благодарен по гроб жизни, — закивал Смоктунович.
— Так вот, Ольга единственная и любимая её родственница. Я пошел, Верочка одна дома, я за нее постоянно волнуюсь, — и Волков скрылся за углом.
Борис Моисеевич заспешили домой, нужно срочно приниматься за работу, заказ Ольги будет выполнен в срок. То что она родственница Львовой он принял с облегчением, такой можно верить, такая не сдаст если что. Руки сразу перестали трястись, настроение скакнуло вверх.
А в это время Ольга ехала домой, она еще не знала что в КГБ на неё заведено персональное дело и начата проверка. Она не подозревала о звонке Шорникова, который хотел с ней встретится и поговорить про одного человека. А самое главное — не догадывалась о разносе и последующем унижении, которое устроит Анастасия. Но это всё будет потом, а сейчас Оля ехала на своем байке, ветер приятно обдувал голые ноги, забирался под футболку и холодил разгоряченное тело.
Где-то далеко в будущем Лане приснился удивительный сон: позвонила Оля, она сегодня прилетает из Лондона, прилетает навсегда, её контракт закончился. Они с папой поехали её встречать, только аэропорт был почему-то закрыт, вокруг частная охрана, в небе звено боевых вертолетов. Удивительно, но их пропустили, даже проводили до нужного терминала. Наконец приземлился новейший аэробус, подрулил к терминалу. Его тут же взяли в коробочку броневики, появились хорошо вооруженные люди. Наконец люк открылся, из него вышла вооруженная автоматами охрана, а за ними показалась её Солнышко.
— Оля, — крикнула Лана и побежала на встречу.
Охрана быстро расступилась, и они встретились. Солнышко крепко её обняла, и она услышала, — Как же я по тебе Котенок соскучилась.
